Перспективы мирного урегулирования конфликтов в Сирии и Ираке (2018)

С. Иванов,
ведущий научный сотрудник
Центра международной безопасности ИМЭМО РАН

Ситуация на Ближнем Востоке заметно обострилась после событий так называемой арабской весны 2011 года. Прокатившаяся по региону волна массовых беспорядков, народных волнений и акций протеста вызвала смену правящих режимов и разрушение государственности ряда арабских стран, в которых образовался вакуум власти и идеологии. Господствовавшие в регионе десятки лет идеи арабского социализма (национализма) и панарабизма уступили место политическому или радикальному исламу.

На смену насеризму, баасизму и Зеленой книге Каддафи пришли экстремистские политико-религиозные течения арабов-суннитов (ваххабизм, такфиризм и им подобные). Десятки радикальных исламистских группировок включились в борьбу за власть, ресурсы и территории. В Египте "Братья-мусульмане" даже смогли на некоторое время прийти к власти. На территории Сирии и Ирака несколько лет существовало квазигосударство "Исламский халифат".

Положение в регионе еще больше осложнилось масштабным внешним вмешательством во внутренние конфликты на Ближнем Востоке. Причем наводить нужный им "порядок" в суверенных государствах начали не только региональные центры силы, но и западные страны во главе с США.

В наиболее сложном положении оказались Сирия, Ирак, Йемен и Ливия, где продолжаются вооруженные конфликты и активно действуют террористические группировки исламистов. Остановимся на перспективах развития обстановки лишь в более близких нам территориально Сирии и Ираке.

Сирия. Во многом благодаря усилиям России к настоящему времени удалось нанести решающее поражение наиболее крупным террористическим группировкам радикальных исламистов - "Исламское государство" (ИГИЛ) и "Джабхат ан-Нусра" (запрещены в РФ). Их разрозненные силы отступают в соседние страны, отдельные отряды боевиков укрылись в провинции Идлиб.

Большую часть территории страны контролируют ВС Сирии и ее союзники. В трех северных кантонах и отдельных кварталах г. Алеппо созданы органы самоуправления сирийских курдов, которые до последнего времени сохраняли нейтралитет в гражданской войне и воевали лишь с террористами.

Турецкие войска под предлогом борьбы с терроризмом без разрешения Дамаска вторглись в Сирию и создали на севере этой страны плацдарм шириной примерно в 100 и глубиной до 50 км. Провинцию Ракка и некоторые другие северо-восточные районы САР контролируют сформированные под эгидой США так называемые сирийские демократические силы (курды, арабы-сунниты и арабы-христиане).

Появление недавно четырех зон деэскалации и переговорные площадки в Астане и Женеве позволяют уже сейчас сохранять режим прекращения огня и продолжать мирные переговоры представителей всех политических групп сирийцев.

Наиболее вероятные сценарии дальнейшего развития событий в Сирии.

Первый. Дамаску, представителям оппозиции и лидерам курдов удастся договориться о создании временных коалиционных органов власти и объединенных вооруженных сил. Очевидно, что такая договоренность будет предусматривать дальнейшую изоляцию и разоружение боевиков радикальных исламистских группировок в провинции Идлиб и вывод из САР иностранных военнослужащих, прежде всего, КСИР Ирана, ВС Турции и ливанской "Хизбаллах".

Не исключено, что постоянным членам Совета Безопасности ООН также удастся договориться о проведении в Сирии миротворческой операции, хотя сегодня такой вариант выглядит весьма проблематичным. СБ ООН не может прийти к согласию даже по вопросу продления мандата экспертов, расследующих применение химического оружия в этой стране.

Следующими этапами мирного процесса могли бы стать обсуждение и принятие новой конституции и создание условий для проведения всеобщих выборов парламента, президента, формирования коалиционного правительства народного доверия с пропорциональным участием в нем всех основных этноконфессиональных групп населения (арабы-сунниты, арабы-алавиты, курды). Не исключено, что новая Сирия станет федеративным государством или с наличием национальных автономий (арабы-алавиты, курды, туркоманы и др.).

Говоря о возможных всеобщих выборах в этой стране, необходимо иметь в виду, что примерно треть ее населения (от 6 до 8 млн человек) проживает в лагерях беженцев в соседних государствах и Европе. Их возвращение в Сирию в ближайшие годы маловероятно, поскольку разрушены жилой фонд и инфраструктура. Проблемой может стать организация избирательных участков и процесса голосования сирийцев в этих лагерях в Турции, Ливане, Иордании, Ираке, Саудовской Аравии и других странах. Однако при наличии политической воли противоборствующих сторон и их готовности сохранить единое сирийское государство эти технические вопросы вполне решаемы.

Второй. Сторонам внутрисирийского конфликта не удастся договориться по вышеозначенной повестке дня, но режим прекращения огня, зоны деэскалации и фактически созданные анклавы-автономии (курдские, турецкий и др.) сохранятся, наступит состояние "ни мира, ни войны", иностранные воинские контингента останутся в Сирии на неопределенное время, восстановление экономики, инфраструктуры и возвращение беженцев будут затруднены или отложены. В лучшем случае удастся продолжить работы по разминированию территории САР и оказать гуманитарную помощь населению.

Третий. Самый нежелательный, но все еще возможный сценарий - нарушение режима прекращения огня между правительственными войсками и вооруженной оппозицией
или с курдскими ополченцами и продолжение вооруженного противостояния, которое может приобрести затяжной характер партизанских боевых действий, подпольной борьбы и террористических атак.

Не исключено, что в этом случае вновь активизируются радикальные исламистские группировки. К сожалению, "партии войны", желающие сорвать наметившийся мирный процесс, имеются как в рядах оппозиции, так и в окружении Башара Асада. Не собираются уступать свои позиции в САР и внешние игроки (иранские правящие круги, монархии Персидского залива, власти Турции и Иордании).

Тегеран понимает, что всеобщие выборы в Сирии могут привести к власти в стране демократическим путем представителей арабо-суннитского большинства. В таком случае смена режима Башара Асада будет означать не только утрату влияния Ирана на Сирию, но и на соседний Ливан, где "Хизбаллах" окажется в изоляции.

Несмотря на пессимизм многих политиков и экспертов в отношении реализации первого сценария, в последнее время появились некоторые признаки развития событий в Сирии именно по такому пути. Встреча В. Путина и Б. Асада 20 ноября 2017 года в Сочи, последующие переговоры гарантов астанинских договоренностей - президентов России, Ирана и Турции, телефонные контакты президента России с руководителями США, Египта, Саудовской Аравии, Катара, Израиля вселяют некоторый оптимизм на постепенное преодоление застоя в сирийском переговорном процессе.

МИД России предпринимает усилия по активизации межсирийского диалога в Женеве и Астане, организации в Сочи Конгресса народов Сирии с участием как можно большего числа сирийских партий и движений.

Таким образом, несмотря на разгром наиболее крупных террористических группировок исламистов в Сирии, предпосылок к началу мирного урегулирования сирийского кризиса пока явно недостаточно. К тому же страна остается "яблоком раздора" между различными региональными и международными центрами силы, каждый из которых хотел бы доминировать в послевоенной Сирии.

Ирак. На фоне кровопролитной шестилетней гражданской войны в Сирии Ирак выглядит внешне более благополучно. Одна из самых богатых стран мира по добыче и экспорту нефти на душу населения, располагающая выходом к Персидскому заливу и водными ресурсами рек Тигр и Евфрат, казалось бы, должна процветать. Однако пришедшее к власти в стране после свержения Саддама Хусейна правительство арабо-шиитского большинства изначально взяло курс на ограничение прав и свобод арабо-суннитского меньшинства и курдов.

Еще в период американской оккупации в стране была развязана так называемая кампания "дебаасизации", в результате которой репрессиям подверглись не только ближайшие соратники Саддама Хусейна и функционеры партии Баас, но и сотни тысяч простых военнослужащих, полицейских, чиновников всех уровней и члены их семей.

Арабы-сунниты вытеснялись из законодательных и исполнительных органов власти и бизнеса. В районах их компактного проживания орудовали шиитские "эскадроны смерти", похищались местные жители, взрывались мечети. В ответ сунниты создавали подпольные вооруженные группировки, которые вначале сопротивлялись партизанскими методами, а летом 2014 года восемь суннитских провинций восстали и поддержали вторгшихся из Сирии боевиков ИГИЛ.

Наскоро сколоченная иракская армия разбежалась, бросив арсеналы тяжелых вооружений. Почти треть страны в течение 2,5 лет находилась под контролем боевиков-джихадистов. Благодаря курдским ополченцам и вмешательству сил западной коалиции удалось ограничить экспансию боевиков ИГИЛ на севере страны, а затем и восстановить статус-кво, освободив г. Мосул и другие районы на северо-востоке Ирака.

Последовавшие затем карательные операции шиитских милицейских формирований в освобождаемых районах вызвали новое недовольство багдадскими властями со стороны местных суннитов. Шиитско-суннитский конфликт в Ираке сохранился и в любое время может вновь приобрести открытый вооруженный характер. При этом монархии Персидского залива готовы оказать иракским суннитам необходимую финансовую и другую помощь.

Обострились отношения Багдада и с иракскими курдами. Если с 2003 года курдские лидеры пытались сотрудничать с арабами-шиитами в вопросе создания нового государства и даже выступали посредниками в урегулировании межарабских шиито-суннитских разногласий, то теперь и они переходят в оппозицию. Это происходит по причине того, что центральные власти в своей внешней и внутренней политике все более ориентируются на Тегеран, пытаются втянуть курдов в борьбу с арабами-суннитами, нарушают ряд положений конституции, касающихся курдского вопроса (ст. 140 конституции и другие), саботируют принятие нового закона об углеводородах, недоплачивают из федерального бюджета положенных 17 % на развитие курдского региона и содержание сил защиты Курдистана "Пешмерга".

Вторжение боевиков ИГ в курдские районы Эрбиль расценил как прямое предательство курдов со стороны Багдада. Все это послужило причиной проведения референдума 25 сентября 2017 года о независимости Иракского Курдистана. Результат был ожидаем: 93 % принявших участие в голосовании высказались за независимость.

И хотя подобное волеизъявление населения северных районов Ирака не предполагало немедленный выход курдского региона из состава страны, Анкара, Тегеран и Багдад отреагировали на это событие крайне враждебно, вплоть до объявления блокады Иракского Курдистана и угроз военного вторжения на его территорию. Шиитские бригады народного ополчения "Хашд аш-Шааби" были направлены на вытеснение курдских ополченцев из так называемых спорных районов, и прежде всего из нефтеносной провинции Киркук. Ситуация на севере Ирака заметно обострилась.

Сегодня трудно сказать, как будет дальше развиваться обстановка в Ираке. Удастся ли преодолеть очередной кризис в отношениях трех основных групп населения? Многое будет зависеть от способности арабо-шиитского большинства во власти найти компромисс с арабами-суннитами и курдами. Залогом сохранения государственности в этой стране могло бы стать подлинно коалиционное правительство. В противном случае неизбежны новые конфликты и сохранение вероятности распада государства.

Кризисы в Сирии и Ираке имеют ряд общих черт: у руководства обеих стран находятся шиитские (алавитские) кланы, которые тесно сотрудничают с Ираном, оппозиция в основном представлена арабо-суннитскими группировками, курдский вопрос по-прежнему не решен. В Сирии ни Дамаск, ни лидеры оппозиции не приглашают курдов на переговоры по будущему государственному устройству страны и не гарантируют им равных с арабами прав и свобод. В Ираке курды добились статуса субъекта федерации, но Багдад всячески тормозит развитие курдского региона и игнорирует многие справедливые требования курдских лидеров.

Нормализация военно-политической обстановки в Сирии и Ираке могла бы стать ключевым звеном в снижении общей напряженности на Ближнем Востоке. Основным препятствием к этому становится противостояние в регионе Ирана и монархий Персидского залива во главе с Саудовской Аравией. Тегеран стремится под предлогом восстановления исторической справедливости и защиты законных прав шиитских общин региона провести так называемую шиитскую революцию в арабских странах.

Смысл ее очевиден: шииты должны доминировать во власти в тех странах, где они составляют большинство населения (Ирак, Бахрейн), или быть пропорционально представлены во власти там, где шиитские общины якобы дискриминируются (Ливан, Саудовская Аравия, Йемен, Кувейт, другие). Особняком стоит алавитское меньшинство Сирии, которое оказалось у власти в Дамаске. Иранские аятоллы признали алавитов мусульманами, близкими к шиитскому течению ислама, и, исходя из этого, поддерживают режим Башара Асада.

Лига арабских государств не признает алавитов как мусульман, исключила возглавляемую "безбожником" Асадом Сирию из членов своей организации и внесла в список террористических организаций ливанскую шиитскую группировку "Хизбаллах": Оказавшиеся у власти большинства арабских стран сунниты не намерены уступать завоеванное ими веками господство над шиитами.

Если в предыдущие годы главным очагом напряженности на Ближнем Востоке была нерешенность палестинской проблемы, то сейчас на первый план выходит борьба арабо-суннитских государств с шиитской экспансией Ирана. Объективно территории Сирии, Ирака, Йемена и Ливана превращаются в полигоны прямого вооруженного противостояния Тегерана и суннитской коалиции во главе с Эр-Риядом.

Зарубежное военное обозрение. 2018, №1 С. 12-15

Всего комментариев: 0
avatar