Разработка договора о запрещении производства расщепляющегося материала (2019)

Капитан 1 ранга А. Борисов

Началом деятельности по ограничению и запрещению производства расщепляющихся материалов (РМ) оружейного качества стал 1956 год, когда США выступили с инициативой передать от 30 до 60 т оружейного урана для мирного использования.

В то время СCCР не поддержал эту инициативу, поскольку советские запасы расщепляющихся материалов для целей производства ядерного оружия были значительно меньше американских. Только в 1982 году министр иностранных дел Советского Союза А. Громыко выступил с предложением приостановить наработку РМ, представляя эту меру как первый шаг на пути ядерного разоружения.

К этому моменту Москва достигла частичного паритета с Вашингтоном как в области ядерных вооружений, так и в объемах наработанных РМ для ядерного оружия.

В 1992 году Генеральная Ассамблея (ГА) ООН приняла резолюцию, призывающую Конференцию по разоружению (КР) в Женеве рассмотреть возможность выработки договоренности о прекращении производства ядерных материалов военного назначения. Однако из-за разногласий между ее членами впервые на международное обсуждение проект Договора о запрещении производства расщепляющегося материала для ядерного оружия и других ядерных взрывных устройств (ДЗПРМ) был вынесен лишь в сентябре 2006-го.

Первоначально в сферу охвата будущего соглашения США предложили включить уран со степенью обогащения по изотопам уран-233, уран-235 более 20% и плутоний с содержанием изотопа плутоний-238 менее 80%

При этом предполагалось ввести запрет только на последующую (после подписания Договора) деятельность по выделению расщепляющихся материалов из продуктов деления облученного ядерного топлива, а также по обогащению урана и плутония путем разделения изотопов.

По замыслу американской стороны, разработавшей данный проект, такие формулировки были призваны исключить из рамок ДЗПРМ уже накопленные запасы оружейного делящегося материала. Кроме того, ограничения не должны были распространяться на исследовательскую деятельность в рассматриваемой области, а также на производство и использование вновь наработанных РМ в гражданских или военных целях (в том числе для ядерных энергетических установок), если они не предназначены для создания ядерных взрывных устройств. Указанное положение было включено в проект в силу его особой значимости для США, так как возможный перевод реакторов на низкообогащенный уран существенно ухудшил бы тактико-технические характеристики атомных подводных лодок.

Предложенное соглашение не предусматривало создание проверочного механизма и не содержало требований постановки под гарантии МАГАТЭ производственных мощностей и существующих запасов РМ, в том числе и объявленных избыточными. Вместе с тем любой участник мог использовать имеющиеся у него законные средства и методы (включая национальные технические средства контроля) для получения информации о выполнении договоренности.

Все спорные вопросы предлагалось решать путем соответствующих консультаций при задействовании, в случае необходимости, механизма Совета Безопасности ООН.

В 2006 году более 50 государств заявили о поддержке нового соглашения. Примечательно, что Вашингтону удалось "расколоть" страны Движения неприсоединения, которые ранее скоординированно придерживались единой позиции, заключавшейся в отказе от начала переговоров по ДЗПРМ без учета их интересов в сфере ядерного разоружения и предоставления им "гарантий безопасности" (неприменение ЯО против неядерных государств).

Наиболее решительно к числу сторонников США примкнули Перу и Чили.

Против выступили Алжир, Израиль, Индия, Иран, Китай, Пакистан и Сирия.

Некоторые другие государства (Египет, Франция и т. д.), не готовые полностью принять американское предложение, предпочли занять пассивную позицию, рассчитывая на благоприятное для них разрешение вопроса усилиями других стран. Имеющиеся разногласия не позволили прийти к положительному решению, и первоначальный текст был отклонен.

В мае 2009 года работа по заключению ДЗПРМ получила новый импульс. В ходе Конференции по разоружению было принято решение о начале консультаций по этому документу в рамках специально созданной рабочей группы.

Кроме того, по инициативе секретариата ООН в качестве площадки для разработки технических аспектов возможного договора и подготовки почвы для последующих переговоров на КР сформирована и с 2014 года функционирует Группа правительственных экспертов (ГПЭ) ООН по ДЗПРМ. Помимо этого, активизировалось обсуждение данной проблематики и на других профильных международных форумах.

Ход многолетних дискуссий подтвердил наличие существенных разногласий по основным вопросам этого документа между странами, обладающими ядерным оружием и его не имеющими. Кроме того, участники разделились на выступающих за полный запрет ЯО и государства, главной целью которых является постановка под жесткий контроль всех аспектов жизненного цикла РМ (производство, использование, переработка, утилизация и других).

В настоящее время кардинально изменилось понимание роли и места ДЗПРМ в международной повестке.

Если в резолюциях ГА ООН начала 90-х годов соответствующий документ рассматривался как возможный вклад исключительно в нераспространение, то почти универсальный состав участников Договора о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО), постепенно сложившийся в последние десятилетия, фактически лишил идею ДЗПРМ данной составляющей. Вступая в ДНЯО, 186 неядерных государств уже приняли на себя юридически обязывающий запрет на производство расщепляющихся материалов в оружейных целях. В свою очередь, крупнейшие производители таких материалов - Россия, С ША, Великобритания и Франция - в конце 1980-х - начале 1990-х годов ввели односторонний добровольный мораторий на производство оружейных РМ. Таким образом, в практическом плане сейчас речь идет только о том, чтобы аналогичное обязательство взяли на себя Китай, Индия, Израиль, Пакистан и Северная Корея.

Одним из наиболее сложных вопросов в ходе разработки соглашения является сама сфера его охвата. Согласно позиции Российской Федерации, к расщепляющимся материалам для целей Договора следует отнести уран с содержанием изотопов уран-235 и уран-233 свыше 90% и плутоний с содержанием изотопа плутоний-239 свыше 95%

Страны Движения неприсоединения (ДН) и многие другие считают необходимым ориентироваться на широкие определения, содержащиеся в ст. XX устава МАГАТЭ*.

Промежуточную позицию занимают США и ряд западноевропейских государств: в их представлении, РМ включает плутоний (за исключением того, чей состав изотопов содержит свыше 80% плутония-238); уран, содержащий 20% или выше изотопов урана-233 или урана-235 в отдельности или в комбинации; любой необлученный материал, который содержит материалы, указанные выше. При этом США пока не определились, следует ли включать в сферу охвата Договора нептуний-237.

Ведущиеся дискуссии продемонстрировали очень широкий разброс мнений и глубокие противоречия по поводу того, включать или нет в соглашение накопленные запасы РМ, то есть придавать ли ему "разоруженческую" составляющую, которая предполагает постановку всех таких запасов под жесткий международный контроль в целях последующего уничтожения.

Бразилия, Египет, Мексика, Пакистан и ЮАР прямо заявляют, что без этого условия договор для них не будет иметь существенного смысла и что они станут твердо добиваться от ядерных держав принятия на себя соответствующих обязательств. Близкую к ним, но менее радикальную позицию занимают другие страны - участницы ДН и даже многие неядерные западные государства.

Ядерная "пятерка" пока едина в неприятии попыток распространения договора на оружейные запасы РМ.

В пользу этого работает согласованный на женевской Конференции по разоружению в 1995 году так называемый Мандат Шэннона, предполагающий запрет исключительно на будущее производство РМ, но никак не на уже наработанный материал. Близкие позиции обозначили Индия и Германия.
США, Великобритания и Франция надеются, что ДЗПРМ интересы их безопасности сильно не затронет, учитывая, что военные и мирные ядерные программы у них разделены (в отличие от России и КНР), а мирный сегмент они давно выразили готовность поставить под контроль МАГАТЭ практически в полном объеме.

В интересах верификации по ДЗПРМ подавляющее большинство экспертов выступают за задействование системы гарантий МАГАТЭ. С этим в основном согласны и Соединенные Штаты. Вместе с тем они не исключают создания параллельно компактной организации по ДЗПРМ, которая занималась бы внеплановым инспектированием, выявлением нарушений и некоторыми другими вопросами.

Со своей стороны Россия, Индия и КНР не исключают возможности создания отдельного режима контроля под нужды ДЗПРМ с определенным задействованием при необходимости опыта и экспертизы МАГАТЭ.

Многие разработчики соглашения, главным образом страны ДН, считают, что договор должен быть бессрочным, но содержать гибкие механизмы адаптации к новым реальностям с учетом развития науки и технологий. США предлагают установить фиксированный срок его действия, например 15 или 25 лет, с возможностью его продления. В данном случае американская позиция совпадает с интересами Российской Федерации.

Преобладающим является мнение и о том, что необходимо предусмотреть упрощенный порядок вступления ДЗПРМ в силу. США считают, что достаточным условием могла бы стать его ратификация странами ядерной "пятерки".

Российская Федерация настаивает на том, что для этого нужна будет ратификация договора всеми де-юре и де-факто ядерными державами (включая Индию, Пакистан, КНДР), а также странами, потенциально способными производить ядерные устройства и имеющими чувствительные ядерные установки, в первую очередь по обогащению урана и переработке отработавшего топлива.

Несмотря на активную деятельность Вашингтона по продвижению ДЗПРМ, приступить к переговорам по вопросу о его заключении в рамках Конференции по разоружению в Женеве до сих пор не удается. Основной причиной сложившейся ситуации является позиция Пакистана, который выступает против данной договоренности, ссылаясь на необходимость защиты национальных интересов.

Тот, стремясь к достижению паритета с Индией в ядерно-оружейной сфере, не обладает в настоящее время необходимым запасом расщепляющегося материала, позволяющим отказаться от его дальнейшей наработки без ущерба своей безопасности. В связи с этим Исламабад, используя действующее на КР правило консенсуса, блокирует принятие начала соответствующего переговорного процесса.

С целью выхода из тупика Россия предложила изменить мандат обсуждения проекта ДЗПРМ с переговорного на консультативный. Однако против этого категорически выступают Соединенные Штаты, которые в конечном счете не исключают возможности вывода тематики данного соглашения из формата Конференции по разоружению и начала его обсуждения на других международных площадках (например, в Генеральной Ассамблее ООН).

Данный вариант, в свою очередь, не встречает поддержки со стороны Российской Федерации, Индии и Китая, так как его реализация вряд ли позволит вовлечь в договорное поле все значимые в ядерном отношении страны, однако может привести к прекращению деятельности уникального международного форума в области разоружения под эгидой ООН.

Таким образом, наличие принципиальных расхождений в подходах различных государств к выработке ДЗПРМ позволяет предположить, что в ближайшей перспективе достижение компромисса по началу предметной работы по нему в рамках Конференции по разоружению маловероятно.

* Специальный расщепляющийся материал, означающий плутоний-239, уран-233, уран, обогащенный изотопом 235 или 233, а также любой, не являющийся исходным, материал, содержащий одно или несколько из вышеуказанных веществ. Уран, содержащий изотоп 235 или 233, или тот и другой вместе, в таком количестве, чтобы отношение суммы этих изотопов к изотопу 238 было больше, чем у 235 к 238 в природном уране.

Исходный материал, означающий уран с содержанием изотопов в том отношении, в каком они находятся в природном уране; уран, обедненный изотопом 235; торий; любое из вышеуказанных веществ в форме металла, сплава, химического соединения или концентрата; какой бы то ни было другой материал, содержащий одно или несколько из вышеуказанных веществ в такой концентрации, которая будет определяться советом управляющих МАГАТЭ.

Зарубежное военное обозрение. - 2019. - №5. - С. 10-13

Всего комментариев: 0
avatar